Надежда (часть 1)

Он появился также внезапно, как и исчез когда-то, несколько лет назад.
Тогда об его исчезновении долго шептались соседки по подъезду. Наблюдая за тем, как резко изменилась его мать, судачили:
- Посадили, наверное. Вон как Анна Семеновна убивается.
Анна Семеновна и вправду резко сдала, за какой-то месяц превратившись из статной, властной начальницы финансового отдела завода в тихую, с поникшим взором женщину.
А уж когда баба Маня увидела её в соборе, подающей заупокойную записку, - все пересуды стихли, - значит помер. Баба Маня всегда была в курсе происходящих событий, много времени проводя в соборе. И хоть на эту её новость соседки зашикали: «Окстись, баба Маня, мало ли чего.. Может за кого другого.. Кольку то чего хоронишь?», - но почему то все решили – сгинул где то.

Но сейчас он сидел на балконе, в каком-то странном черном одеянии и смотрел куда-то вдаль, наблюдая за облаками, за остывающим вдали закатом.

Надька, внучка бабы Мани, уже полчаса за ним наблюдала с соседнего балкона. Интересно же. Она его помнила парнем, уезжающим поступать в Москву, в Бауманское. Ей самой было лет десять тогда. Ни в какой институт он тогда не поступил, но и домой не вернулся.

Как бы с ним заговорить? – терзалась Надька. С парнями своего возраста легко. Просто «эй, ты..» и вся недолга. А тут? Неудачно повернувшись, девушка загремела банками, в большом количестве и в такой же степени ненужности, накопленными бабой Маней.

- Ну и долго за мной наблюдать будешь, соседка? – он первым завел разговор.

- А чё? Нельзя что ли?

- Можно. Что-то спросить хочешь? Как тебя зовут то?

- Надька.

- Имя то какое у тебя хорошее. Обнадеживающее, надежду дарящее. Надежда.

- Имя как имя, - недоуменно пожала плечами Надька, накручивая на палец одну из прядок, окрашенную в немыслимый синий цвет.

- А ты знаешь в честь кого тебя так назвали?

- Так бабка Маня настояла. Я же 30 сентября родилась.
Николай повернулся и с интересом взглянул не неё. Мол, - не ожидал, что знаешь.

Надька задохнулась от его взгляда. Ну и глаза! Голубые, излучающие такую любовь ко всему, что можно было утонуть. Изнутри откуда-то, из солнечного сплетения, словно горячий сгусток подскочил к голове и забился, запульсировал у горла, перехватив дыхание. Она хотела что-то сказать, но в горле пересохло, першило так, что на глазах выступили слезы.

А он смотрел на неё. Просто смотрел. Так наблюдают за парящей птицей, за летящими, меняющими свою форму, облаками. Смотрит и не видит, - подумала обиженно девушка.

Но он видел.

- Ты красивая. Если только лицо умоешь.

Надька вспыхнула. Хотела дерзко что-то бросить, как не раз отбривала бабку – «не твое дело» или что-то в этом роде. Но не смогла.

Тихо проскользнула в ванную. Умылась. В зеркале отразилось миловидное личико шестнадцатилетней девушки. Веснушки, вздернутый носик, серые с поволокой глаза. Серые ведь. А ей всегда казалось, что они зеленые. Наверное, из-за ярко-изумрудных теней. И совсем уж дико выглядели пряди всех цветов радуги. Хорошо, что тушью окрашены. Она помыла за одно и голову. Пепельно-русые пряди разметались по плечам. И почему я себя «серой мышью» всегда считала? – с недоумением рассматривала она отражение.

Осторожно выглянув из-за занавески, соседа не увидела. Ушел.

Вечером баба Маня пересказала последние новости. Николай оказывается в семинарии учился. А сюда не приезжал – мать запретила, она очень уж партийная была. Но видно время меняется, вот и приехал, попрощаться, наверное. Его куда-то далеко служить посылают.

У Надьки бешено застучали молоточки в висках: «Как? Как прощаться? Куда посылают?»

Всю ночь она вертелась в своей девичьей постели. Сон не шел. Что-то горячее, томительное, то накатывало волной, то отступало, и от этого холодело внутри.

К утру, вся измученная от бессонницы, обессиленная от неизвестных ранее переживаний, забыв накраситься и взбить клок волос на голове «а-ля Чингачгук», побрела в училище.

Подруги недоуменно косились на неё, но ничего не спрашивали. Взгляд как у побитой собаки не позволял задавать никаких вопросов.

А в полдень столкнулась с ним во дворе. С дорожной сумкой на плече он шел к автобусной остановке.

- Ну, здравствуй, Надежда. И прощай. Помни, какое имя носишь. И душу свою береги.

- Как прощай? А я? – глотая слова и густо краснея, прошептала она.

Он впервые посмотрел на неё внимательно, изучающее. Понимающе улыбнулся уголками лучистых глаз.

- А ты подрастай. Ума набирайся. Господь даст – свидимся.

Светлана Поталова

Комментарии

Имя:

Код подтверждения: введите цифрами сумму чисел: 2 + 9

Текст:

Жанры

Активные авторы

Все авторы: